Разум и религия

Через сотрудничество с наукой к познанию истины

Рабы психоактивных веществ и Рабы Божьи

  • — Главный редактор портала Лента.ру, выпустившего проект «Рабы Божьи», Владимир Тодоров по собственному признанию «пробовал психоактивные вещества». Принимал ли во время написания текста психоактивные вещества Игорь Надеждин — неизвестно, но стилистика проекта и ахинея в содержании наводит на некоторые подозрения.

  • — Жестокое отношение примерно 900 монастырей к детям иллюстрируется всего двумя примерами. Данную выборку в принципе нельзя назвать репрезентативной.
  • — Приюта РПЦ в Мосейцево не существовало, зато о секте в Мосейцево писал за несколько лет до печальных событий известный сектовед Дворкин.

  • — На портале Лента.ру не существует проекта, описывающего тяжелую жизнь сирот в светских детдомах и интернатах, и истязание детей в гомосексуальных семьях. А между тем, как пишут «Известия» «никто не возьмется считать, сколько здоровых детей вышли из детских домов психологически сломленными, запуганными и искалеченными». Недавно Россию потрясли случаи изнасилований детей в интернатах Челябинска и Кирова. Очень надеемся что Владимир Тодоров и Игорь Надеждин перестанут потреблять вещества и посчитают этих детей, сделают проект и заставят власти и общество решить проблему насилия, в том числе и сексуального, над детьми в светских интернатах.
  • — Книгу «Домострой» сегодня можно купить, например, за 363 рубля в магазине «Лабиринт», а не за 1461 рубль за «самый дешевый экземпляр», как уверяют авторы.
  • — За фразу ««Домострой» определял, что женщина — ничто, поскольку она «не раб и не господин».» авторам надо было бы выдать медаль за самую слабоумную логику, поскольку между рабом и господином целые пласты социальных уровней, которые никак не могут быть «ничем». Хотя в Домострое таких слов все равно нет.
  • — В «Домострое» также не прописано, «что женщин за убийство мужа надо живыми закапывать в землю «всем миром».» — там вообще нет ничего про убийство мужа и наказание за это.
  • — В «Домострое» действительно допускалось физическое наказание к детям, но щадящим образом, не истязая и не калеча, например,  «Любить и хранить их, но и страхом спасать, наказывая и поучая, а не то, разобравшись, и поколотить.» и также в другом месте «Любя же сына своего, учащай ему раны – и потом не нахвалишься им. Наказывай сына своего с юности и порадуешься за него в зрелости его, и среди недоброжелателей сможешь им похвалиться, и позавидуют тебе враги твои. «
  • В советские годы, когда был запрещен «Домострой», на что ссылаются авторы проекта, наказание детей ремнем весьма широко практиковалось, хотя официально и не одобрялось:

«Официальная советская педагогика с самого начала считала телесные наказания детей независимо от их пола и возраста неприемлемыми и недопустимыми. Во всех типах учебных заведений они были категорически запрещены. Даже в военные годы, когда проблемы школьной дисциплины, особенно в мужских школах, стали чрезвычайно острыми, в Инструкции о применении поощрений и наказаний в школах, разработанной Управлением начальных и средних школ на основе приказа Народного Комиссариата Просвещения РСФСР № 205 от 21 марта 1944 года «Об укреплении дисциплины в школе», запрет формулировался однозначно. Однако на практике эти нормы применялись далеко не всюду и не всегда.

Хотя полномасштабной «ритуальной» порки в советской школе не было и быть не могло, подзатыльники, щипки и шлепки раздавались учителями и воспитателями довольно часто (особенно грешили по этой части военруки и физруки). Многое зависело от особенностей учебного заведения, социального происхождения учащегося и от того, готовы ли были родители его защищать. Что касается семьи, то здесь почти все оставалось в руках родителей. Советская власть жестко преследовала любые идеологические девиации, например если ребенок высказывал крамольные политические взгляды или если религиозные родители не разрешали ему/ей вступать в пионеры или комсомол. Домашнее насилие замечали гораздо реже, только если оно было слишком явным, оставляло заметные следы на теле ребенка или если он сам или соседи куда-то жаловались. В таких случаях вмешивались органы опеки или милиция, но мотивировалось это вмешательство не телесными воздействиями как таковыми, а исключительно их чрезмерной жестокостью. В нормативной житейской педагогике запрет телесных наказаний также порой подвергался сомнению.

….Профессиональных опросов на эту тему в советское время не было, но когда в конце 1980-х годов журналист Н. Н. Филиппов (1988а; 1988б) с помощью педагогической общественности провел анонимное анкетирование семи с половиной тысяч детей от 9 до 15 лет в 15 городах страны, оказалось, что 60 % родителей использовали в воспитании своих детей телесные наказания; 86 % среди этих наказаний занимала порка, 9 % – стояние в углу (на коленях – на горохе, соли, кирпичах), 5 % – удары по лицу и по голове. Иногда наказание за проступки трудно отличить от простого избиения и сексуального насилия (унизительно оголяют, бьют по половым органам и т. п.). Характерно, что многие дети, как поротые, так и непоротые, считали этот стиль воспитания нормальным и собирались в будущем, когда вырастут, бить собственных детей.» (Кон И.С «Телесные наказания детей в России: прошлое и настоящее»)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *